Про пивной ларек и мутантов – Promutantov.ru

Дмитрий Дададович, был человеком скромным, но аутентичным. Поэтому приходя на работу, он закрывался в своем кабинете и про себя считал до сотни. Дойдя до пятидесяти, он бил себя правой рукой по щеке, а на сотне, левой рукой по другой щеке. Затем он несколько минут моргал и все повторялось сначала.

К обеду Дмитрий Дададович изрядно нахлеставшись, просил в столовой у повара руки и сердце, но как обычно, в меню были только тефтели.

А какой способ он придумал, что бы со всеми проститься в последний день, Дмитрий так и не сказал.

У Вики не было подбородка. С одной стороны это ее очень выручало. В детстве никто ей не говорил, – «У тебя каша на бороде, утрись животное», а когда ее хотели побить по морде в школе, хулиганы всё время промахивались и падали на землю как их пьяные отцы.

С другой стороны у Вики была мечта. Она хотела, что бы накаченный мужчина, расправившись со всеми, взял её за подбородок, развернул к себе и поцеловал на фоне горящего склада. Но такие мужчины бояться Вику.

Поэтому когда она встретила Олега без кистей – это было настоящее чудо. Он вставлял свою культю ей в углубление подбородка и крутил головой как хотел. При этом он смеялся и не целовал, но Вика все равно была счастлива, потому что это хоть и не было похоже на мечту, но отдаленно напоминала ее.

Но когда Олег купил себе деревянный протез кисти, Вика в первый же день поймала его за мастурбацией. «Никогда нельзя соглашаться на компромиссы», – подумала Вика и запустила спящему Олегу в постель короедов.

Сергей знал, что слова это ключик к двери за который сидит его интимная близость. Поэтому он взял орфографический словарь и присел на диван к Маше.

-Комбидрес, – Сергей выгибал губы, как мог и отчетливо чеканил каждую букву.
Женщина недоуменно посмотрела на него.
-Хлесткий, ХЛЕ-СТ-КИЙ, – повторил Сергей еще раз.
-Ты что-то хочешь сказать? – поинтересовалась Маша.
-Трепанги, – Сергей вытянул губы трубочкой и потянулся вперед.

Маша медленно встала, собрала на кухне в сумку все продукты и ушла.

-Не дала, – огорченно вздохнул Сергей и почувствовал запах ее духов.

Дверь захлопнулась.

Надежду Васильевну никто не любил. Ну, то есть никто не наглаживал ее в метро, не останавливался на грязном тонированном автомобиле и не предлагал покататься. Она и юбку одевала безобразную и губы помадой красила дорогой, даже слова учила красивые, вроде аберрации и англиканства, что бы люди понимали, с кем имеют дело.

Отчаявшись, Надежда Васильевна решила побрить ноги, потому что уже просто стало неудобно ходить, все время приходилось их расстригать.

«Господи, да я же мужчина», – закричала Надежда Васильевна и отбросила бритвенный станок. «Теперь все ясно, почему меня никто не любит», – продолжала она, – пиджак надо застегивать на правую, мужскую сторону. «Ох и имя у меня дурацкое для мужчины – Надежда Васильевна, совсем не мужественное», – подумала она и начала перешивать пуговицы.

Послеобеденный сон Сергея Петровича прервал телефонный звонок. Ему снилась зарплата, такая теплая и пахнущая краской, поэтому проснулся он обозленным. Звонили с незнакомого номера.

«Да?» – крикнул он в трубку. Но в ответ он услышал только томное дыхание. Сергей Петрович сел удобнее и прислушался. Он сразу понял, что это дыхание флирта, дыхание любви. Сергей Петрович представил себе высокую блондинку в красном платье, которая сидит у него на коленях, обняв за шею, а он слушает ее дыхание.

«Мадмуазель, не молчите. Вы уже сделали самый сложный шаг, ответьте мне, давайте встретимся» – настаивал Сергей Петкович. «Милая незнакомка, это судьба, я знаю!» – продолжал он.
Но в эту минуту он услышал вдалеке голос. «Да блядь, мобила упала в загон к зебрам. Сейчас достану. Сука, он там звонит, куда-то сам. Убери блядь морду лошадь».

Сергей Петрович повесил трубку и молча, посмотрел в стену, задумался и что-то про себя понял.

В детстве Валентин Геннадьевич думал, что заниматься любовь – это когда люди лежат под одеялом в трусах и обнимаются. Иногда они хихикают и гладят друг друга. Но когда, будучи зрелым мужчиной, он увидел весь этот ад: как люди хрюкают, скулят, стонут, рычат, хлюпают, чавкают, причмокивают, кричат и постоянно перемещаются по телу как червяки. Он подумал, что тут точно никакой любви нет, и в детстве он был прав.

У Клавдии Петровны не было дачи, где она могла бы похоронить свое здоровье, зато были карты и мечта выиграть саму себя. Она каждое утро садилась перед зеркалом и раскладывала «В дурачка» на двоих.

Заходит Клавдия Петровна с червового короля и соперница тоже червового короля тянет. Снова заходит, на этот раз трефовым валетом, а соперница тоже такого же валета сверху кладет. «Что такое, что такое?», – завопила Клавдия Петровна и, воткнув кулаки в бока, забегала по квартире.

Через пару минут устала, уселась в кресло, всплакнула о муже и задремала. А соперница Клавдии Петровны, решила поддаться и сдала партию, потому что мечты должны сбываться.

Однажды Сергей Геннадьевич забыл прошлое и вспомнил будущее. Он нервно ходил по квартире и не как не мог вспомнить на кого ему нужно злиться, зато помнил, что через час пойдет в магазин за хлебом и его там, назовут педиком.

Он так же помнил, что зарплату ему в этом месяце повысят, а жена принесет в дом болезни. Сергей Геннадьевич очень расстроился из-за жены, потому что эти болезни были очень стыдные, но прибавки как раз хватит, что бы вылечить любимую и не разводить заразу по квартире.

Сергей Геннадьевич сел, посмотрел на свою квартиру, на жену, посмотрел в паспорт, и понял, что вообще-то скорей всего нечего ему помнить и хорошо, что он забыл прошлое. Но вот будущее у него было, очень светлым и Сергей Геннадьевич его помнил.

С самого утра Олег Петрович поставил посреди пустой комнаты табуретку и сел на пол рядом. «Не очень похоже на шкаф», – подумал Олег Петрович и почесался. «Хотя друзей я все равно приглашу отметить новый шкаф», – продолжал он думать.

Вечером люди собрались вокруг табуретки и начали энергично трястись под музыку с улицы. Некоторые так мерзко махали руками, что им грозили пальчиком, и осуждающе качали головой. Но большинство гостей вели себя достойно, улыбались и танцевали в рамках приличия. Олег Петрович даже ни разу ни на кого не гаркнул зло.

А на утро как у настоящего шкафа, под табуреткой скопилась пыль.

«А если бы ты стал президентом, ты бы на какую ногу больше опирался, когда писиешь, на правую или на левую?» — спросил Сергей Петрович у Петра Сергеевича.

«Ясное дело на левую, оно так ловчей. А когда ты президент – силы надо расходовать грамотно!» — ответил Петр Сергеевич и не уступил бабушке с чешками в душе фарш за полцены.

Вернувшись поздно домой, Валентин Геннадьевич, снял промокшие ботинки и потрогал уставшие ноги – они болели. Он покушал на кухне еды и лег спать к жене.

Его сразу насторожил звук кровати. Он пригляделся и понял, что постельное белье сделано из газет. Он привстал, оглядел кровать: «Действительно газеты», — про себя подумал Валентин.

— Ложись, ты что встал? — в полголоса спросила жена.
— У нас постель газетами застелена,  — начал Валентин недоумевать и некрасиво выгибать ноги.
— Ну да, ты же можешь писить только на газеты, я тебе новые приготовила, — сказала жена и погладила Валентина за усы.

В эту минуту его взгляд начал отдаляться. Он пополз по кровати, затем по полу и уставился на спящего кота. Валентин стал уменьшаться и взлетать: «Что за херня?», — заорал Валентин, но в это мгновение его всосала в ухо животного.

— На работу я видимо завтра не пойду, — подумал Валентин Геннадьевич и перестал некрасиво выгибать ноги.

C утра отец подошел к Жене и сказал: «Будет Дед Мороз сегодня.Тебе уже 7 лет, может это последний шанс увидеть его». Отец вздохнул, вытащил из левого кармана трико 2000 рублей, посмотрел на них и положил в правый.

Весь день Женя ходил в ожидании Деда и новогоднего подарка.Когда раздался звонок он резво побежал открывать и увидел на пороге долгожданного гостя. Дед посмотрел на Женю и молча, прошел в квартиру. В зале он сел на диван, зевнул и быстро пробубнил: «Звали? Вот я добрался, хотьнемного задержался, молодцы Метель и Вьюга, неразлучные подруги, снега стоканамели, так что лыжи сами шли. Читай стих».

Из всего этого Женя разобрал только «Читай стих», но стиха у него не было, зато был старенький касетник Osaka со сборником «The best from the west» и подготовленный танец, который мама называла – брейк.

Женя принес магнитофон, включил песню «Boom papa Dzin Dzin» и начал пляс. На 20 секунде он заметил, что куража от танца не кто не испытывает и включил на магнитофоне режим «Double speed» и начал двигаться быстрее ровно в два раза.

Дед мороз еще немного посмотрел, крикнул: «Хватит», достал из мешка: пакет конфет, мягкую игрушку, трансформера и вручил Жене.

У самой двери Дед нагнулся завязать шнурки и стоящий рядом Женя увидел, что под красной шубой торчит серо-зеленый свитер с протертым горлом, точь-в-точь как у дяди Юры.

Женя улыбнулся и понял, что это не настоящий Дед Мороз, потому что настоящий, его бы танец оценил.

Игорь боялся ходить в садик, потому что его воспитательница Марина Сергеевна была жрица Вуду. Стоило кому – не будь из группы пошалить, как она впадала в транс, начинала бормотать заклинания и била в зловещий бубен.

Отец Игоря, вначале пытался поговорить с Мариной Сергеевной о не допущение использования Вуду на детях, но после того как ему хирургически удалили яички, пропало желание вообще с кем либо разговаривать.

Поэтому группа Игоря была очень спокойная, дети приходили с утра в садик, садились в круг и весь день, молча, смотрели, как Марина Сергеевна варит зелья. Никто не веселился и не горцавал, поэтому и повырастали дети в стилистов – педиков и лесбиянок – мотористок.

Утро началось с того, что за завтраком дочь очень сердито села за стол и посмотрела на отца.

-Папа я больше так не могу, сколько еще это будет продолжаться?
-Игорь, о чем она?
-Мама, он уже восьмую ночь подряд гадит у меня во сне.
-Что он делает?
-Высокий блондин на руках несет меня в комнату где постель усыпана розами. Мы заходим, а там сидит отец скрюченный и тужится, прямо на постели.
-Так. – отец встал из-за стола. – Да, я сру в ее снах потому, что ты даже не представляешь какие там мягкие простыни. Я не могу ходить в туалет, в это. – он указал на туалет. -Он просто отвратительный.

Мать опустила голову.

Отец вышел из-за стола. – У меня можно сказать новая жизнь началась.  И ушел.

Мать заплакала.

Кирилл Петрович был очень строгим учителем черчения. Детей он не трогал кулаком, но давил на глаза пальцем, до того момента пока у ученика не получалось нарисовать ровный круг от руки. Как следствие директору пришлось нанять в школу собственного окулиста.

Кирилл Петрович вообще не кем не считался, даже сдачу в магазине не пересчитывал. Однажды его вызвали на педсовет, что бы провести серьезную беседу о его поведении. Он, молча, зашел, достал ковбойский хлыст, ударил и кончиком распорол щеку математички Татьяны Петровны. Она заорала как свинья и выбежала из кабинета. Больше ни кто не чего не сказал, а Кирилл Петрович стал директором школы.